(«Театральный мир» №3, март 2017 год)
Это был ноябрь 2016 года. Идея этих гастролей принадлежит мне. Бывают события, память о которых необходимо сохранить подробно, тем более театр из Старого Оскола впервые гастролировал в Доме актера в Москве – городе, прославившем имя Бориса Равенских.
В этот вечер зал был переполнен. Я попросила прощения у зрителей за нехватку удобных мест и сказала:
– Надеюсь, ваше желание увидеть спектакль сильнее, чем неуют. Сегодня для меня долгожданный день. Я рада каждому, кто пришел, потому что очень хочу поделиться своим счастьем.
Театр, который вы увидите, находится в старинном русском Городе Белгородчины. Это родина моего великого отца – Бориса Ивановича Равенских. Русского режиссера, которого знают и помнят в России. Десять лет своего большого таланта он отдал театру им. Пушкина и еще десять-Академическому Малому театру. И как сказал режиссер Петр Фоменко: «Было много чего еще». Например, знаменитая «Свадьба с приданым», которую люди ждут и пересматривают десятки раз по разным российским телеканалам. Конечно, этот фильм-спектакль – загадка. Может быть, люди радуются еще одной встрече со своей Юностью, со своей мечтой, без которой человек не живет. Завтра сюда придет Вера Васильева. Это очень важно. Потому что память – это конкретно. Нельзя жить просто по принципу: «Я помню». Я помню, значит, должно что-то происходить. Например, такая удивительная встреча, как сегодня.z
Борис Иванович ушел из жизни, может быть, в самый радостный свой день. Такое бывает. Умирают не только от горя, но и от великой радости. Он очень мечтал о новом юном молодежном театре. Возможно, он видел дальше, чем просто преданный своей профессии труженик. Это был монах-отшельник, фанат театра. Не мог жить без него ни днем ни ночью. Страдая многолетней бессонницей, не мог расстаться с мыслями о нашем русском театре почти ни на час. Я свидетельствую.
Когда Равенских убеждал могущественных чиновников советской поры разрешить ему начать новое молодое дело, ему было очень трудно. Только именитым режиссерам, которые отдали много сил нашему государству, возможно было мечтать о таких дерзких начинаниях. Вместо заявленных Равенских в Малом театре «Бориса Годунова» Пушкина и «Воскресения» Толстого ему предложили другое название – «Целина» Брежнева. Равенских понял, что это цена за новый театр. Он согласился, сделав собственную инсценировку по этой политической брошюре. Это стало его личным раздумьем, поэмой о людях земли. Это была его тема.
После открытия репетиций новой пьесы в Малом театре в последний день своей жизни Борис Равенских шел в ГИТИС к ученикам. Он крепко прижимал к себе папку со своим режиссерским экземпляром, которую никогда не выпускал из рук, а в кармане у него лежал приказ об открытии молодежного театра со своим зданием в Москве.
По его просьбе я купила на центральном рынке ведро белых гвоздик, потому что для него это был праздник. Ему хотелось войти в институт с цветами. Прямо с порога он объявил: «Разрешили!» В этот день Борис Иванович много смеялся, вел себя как двадцатилетний мальчишка, шутил и даже танцевал, рассказывал о своей юности. Потом пошел домой и в подъезде своего дома упал замертво. Как улетел. Впервые в жизни режиссерский экземпляр пьесы выпал из его рук.
Прошло много лет, и мне показалось – несправедливо, чтобы человеческая мечта, тем более если она принадлежит большому художнику, растворилась в воздухе. И вот однажды меня словно кто-то позвал: «Вспомни, как Мейерхольд внушал юному Равенских, своему любимому ученику: «Помни о корнях своих, но иди вперед!» И подумалось: «Как же это совместить? «Иди вперед» – это понятно, это мечта о будущем молодежном театре. А как помнить о корнях? И вдруг озарило – Старый Оскол! А есть ли там театр? Должен быть! А как он называется? Вхожу в Интернет и вижу: театр для детей и молодежи. Молодежный театр! Именно так, как Борис Иванович хотел назвать свой. Боже мой!»
Я знала, что в конце жизни отец мечтал оставить главные академические театры Москвы – он им отдал слишком много таланта и здоровья. Там им были созданы великие спектакли, такие как «Власть тьмы» Л.Н.Толстого, а также ставший легендой Малого театра