Сергей Лысенко

Лысенко Сергей Александрович
Актёр театра с 1996 года
Актёр театра ТБМ (Севастополь) с 1988—1995г.
Окончил Ярославский Государственный театральный институт (ЯГТИ) в 1996 году. Лауреат областной театральной премии им. М.С.Щепкина за роль Борьки в спектакле «Знать бы прикуп» В.Витина 2001 год.
Лауреат областной театральной премии им. М.С.Щепкина за роль Князева в спектакле «Приезжие» В.Шукшина 2010 год.
В 2014 году стал лауреатом в номинации «За глубину и жизненную силу тоста» спектакль «Спасибо всем» на IV Международном фестивале камерных и моноспектаклей «LUDI — 2014». г.Орёл.
Благодарность Министра культуры и массовых коммуникаций Российской Федерации (2007 год), благодарность Депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации (2012 год)
В 2016 году победитель в номинации «Лучшая мужская роль» спектакль «Я, Фейербах» на VI Международном фестивале камерных и моноспектаклей «LUDI — 2016». г.Орёл. Многократный обладатель почетных грамот главы администрации, министерства культуры, управления культуры города и области.

Роли текущего репертуара:

  1. А.К.Толстой «Царь Феодор Иоаннович» — Мстиславский
  2. С.Мозм «Недосягаемая — Доктор Корниш
  3. В.Розов „В день свадьбы“ – Салов Илья
  4. В.Распутин „Последний срок“- Илья

Список ролей:

  1. Б.Юнгер „Улыбнись, Малыш“
  2. В.Витин „Знать бы прикуп“- Борька
  3. И.иЯ.Златопольские „Волшебная хлопушка“- Белый Кот
  4. В.Шекспир»Ромео и Джульетта"- Меркуцио
  5. И.иЯ.Златопольские «Приятного аппетита Тигр»- Кузнечик, Дракончик, Воробей
  6. Ж.Ануй «Жаворонок»- Король Карл
  7. И.и Я.Златопольские «Братец Кролик и Ко»- Воробей
  8. М.Бартенев «Про Иванушку Дурачка»- разбойник
  9. «ТБМ-ШОУ»
  10. Е.Чеповецкий «Мишкины Шишки»- Заяц Гога
  11. И.и Я.Златопольские «Бегемот Бантик и Клоуны»- клоун Пим
  12. Э.Л.Войнич «Овод»- горбун
  13. А.Дьяченко «Тугеза»- сын
  14. Г.Х.Андерсен «Стойкий оловянный солдатик»- Чертёнок
  15. В.Магар «Емеля» — Царь
  16. А.П.Чехов. Рассказы.Том 1.Спекакль1. — Михей Егорыч, Спаланцо
  17. Р.Киплинг «Маугли» — Шакал Табаки
  18. «Край обетованный» (Песни прошлых лет)
  19. И.Плескачева «Истории Шервудского леса или кому был нужен Робин»- Ричард
  20. Л.Толстой «Власть тьмы»- Митрич
  21. М.Веллер «Простые житейские истории»- от автора
  22. Г.Х.Андерсен «Девочка со спичками»- Рождественский Гусь
  23. С.Маршак «Кошкин Дом»- Петух
  24. В.Гауф «Холодное сердце»- Петер Угольщик
  25. С.Маршак «Теремок»- Злой дед, Волк, Петух
  26. И.Пантелеева «Морозко»- Отец
  27. Э.де Филиппо «Человек и Джентельмен»- Дон Дженаро
  28. А.Пушкин «Каменный гость»- Командор
  29. Д.Родари «Новые приключения Чипполино»- Горошек
  30. В.Сологуб, Н.Некрасов «Старинный русский водевиль»- Саша
  31. Д.Родари «Путешествие в страну невыдуманных чудес»- Начальник полиции
  32. Р.Бах «Чайка Джонатан Ливингстон»- вожак
  33. Д.Пристли «Сокровище»- Джо Парсонс
  34. И.Плескачева «Место встречи Нью-Йорк» — танцы
  35. Я Гловатский «Замарашка»- Режиссер
  36. П.Панчев «Четыре близнеца»- танцы
  37. В.Витин «Ганс мой Ёж» — Шмульц
  38. А.П.Чехов. Рассказы. Том1.Спектакль2 — редактор
  39. А.Островский «Тяжелые дни»- Перцов, Мудров
  40. С.Лосев «Жизнь А.Пушкина – Детство» – Сергей Пушкин (отец поэта)
  41. И.Тургенев «Вешние Воды»- Клюбер
  42. С.Лосев «Жизнь А.Пушкина – Лицей» – Колиныч, Фома
  43. В.Витин «Кот в сапогах» — стражник
  44. А.Блок «Незнакомка» — фонарщик
  45. М.Горький «Вся надежда моя» (Васса Железнова) — Мельников
  46. Л.Зорин «Варшавская мелодия» (а) — штадлер
  47. К.Браусевич, И.Карнаухова «Аленький цветочек»- Баба-яга
  48. Г.Мамлин «Эй, ты — здравствуй» — танцы
  49. Б.Васильев «А зори здесь тихие»- комбат
  50. А.Чехов «Три сестры»- Кулыгин
  51. Л.Разумовская «Французские страсти на подмосковной даче» — Леонид
  52. Ф.Дюрренматт «Минотавр»- Тесей
  53. С.Лосев «Чей Новый 2007 год?» — Петух
  54. А.Богачёва «Сказка про самого длинного червячка» – Аполлинарий Дормидонтович (Червяк)
  55. М.Задорнов «Первый тамбур» — Юра
  56. В.Распутин «Последний срок»- Илья
  57. Г.Х.Андерсен «Русалочка»- матрос
  58. К.Булычев «Можно попросить Нину» — Вадим
  59. Ф.Искандер «Спасибо всем» – от автора
  60. Б.Слэйд «В будущем году, в то же время»- Джордж
  61. Д.Алтухов, О.Ясинская «Играем в трех поросят»- Волк
  62. С.Лосев «Чей новый 2009 год?»- Волк
  63. В.Розов «В день свадьбы» – Василий, Салов Илья
  64. В.Шукшин «Приезжие» (сборник рассказов) — Князев
  65. «Женя, а вы знаете...» песни на стихи Е.Евтушенко
  66. Б.Окуджава. В.Мотыль «Женя, Женечка и катюша» — Мушегян
  67. С.Лосев «Чей Новый 2011 год?»- Кролик
  68. А.Володин «Моя старшая сестра» — Огородников
  69. Г.Цыферов «Паровозик из Ромашкова» – Громкоговоритель
  70. Т.Уфимцева «Щелкунчик» — отец, он же Король
  71. Т.Скуридина «Колобок» — дед
  72. А.Володин «Горестная жизнь плута или осенний марафон» — дядя Коля
  73. «Виват, театр» спектакль-концерт — участник спектакля
  74. Т.Дорст «Я, Фейербах» — Актер Фейербах
  75. С.Мозм «Недосягаемая — Доктор Корниш
  76. А.К.Толстой „Царь Феодор Иоаннович“ — Мстиславский

 

ИСПОВЕДАЛЬНЫЙ БЕНЕФИС СЕРГЕЯ ЛЫСЕНКО

Двадцать третьего ноября свое сорокапятилетие отметил актер, творчество которого связанос историей СТДМ от первого появления театра в Старом Осколе и до сегодняшнего дня. В его сценической деятельности, как в зеркале, отражены особенности старооскольской театральной школы (мы уже можем ее так определять!). С моей точки зрения, это, прежде всего, серьезное и вдумчивое отношение к драматургическому материалу, яркое пластическое и техническое исполнение, хорошее чувство меры.

Сергей Александрович Лысенко — один из тех счастливчиков, кому удалось сохранить в душе детство. Это позволяет ему целиком растворяться в создаваемых образах, играть самозабвенно, искренне, увлеченно. Он верен себе и в моноспектаклях, и в эпизодах. Об этом шла речь на праздничном вечере, устроенном в его честь, где собрались друзья и почитатели таланта. Актер провел бенефис в совершенно новом формате.

По мотивам произведения Танкреда Дорста (при участии Урсулы Элер) «Я, Фейербах» выстроен замечательный монолог, который воспринимается как исповедь актера, беседующего в ходе монолога с помощником режиссера о сущности жизни в искусстве. Философский смысл этих суждений отражает главные стороны творческого служения искусству: мятежный поиск истины, вечную неудовлетворенность собой, неоднозначность взаимоотношений актера с режиссером, осознание роли и места театра в современном мире. Александр Гаврилов, партнер Сергея Лысенко, исполняющий роль помощника режиссера, выступил как резонер, стимулирующий откровения главного действующего лица, вплоть до эмоционального взрыва, позволившего «исповедальнику» раскрыться «до донышка».

Юбиляр по заслугам был вознагражден овациями, цветами и приветственными речами благодарных зрителей, отмечен главой городского округа П.Е.Шишкиным, управлением культуры городского округа, руководством театра.

Труппа в его честь подготовила «капустник», как всегда, смешной, изобретательный и искрометный, в котором Сергей показал, что «есть еще порох в пороховницах»: прошелся «колесом» по сцене, сел на шпагат и темпераментно включился в современный танец. Любимец публики и труппы, беззаветно преданный театру, исполнивший не один десяток разнообразнейших ролей, он весь в движении, в стремлении к постоянному саморазвитию и самосовершенствованию.

Пожелаем Сергею дальнейшего творческого подъема и интересных находок.

Н.И.Черепанова
газета «Педагог Вожатый Родитель» №23-24 декабрь 2012 г.

Диалоги о театре с Сергеем Лысенко

Текущий сезон в Старооскольском театре для детей и молодежи выдался богатым на бенефисы. В начале октября зрители пришли поздравить старейшего актера нашей сцены — Евгения Васильевича Батурина — с 95-летием, а спустя полтора месяца очередь принимать поздравления настала для Сергея Лысенко. 23 ноября ему исполнилось 40.
Что и говорить, совершенно несерьезная это цифра, особенно на контрасте с батуринской. И, тем ни менее, что-то уже пройдено. Сыграно более 50 ролей. В каком-то смысле прожито более 50 жизней. В общем, уже есть, что сказать людям и за что их поблагодарить...

 »Единственная твоя обязанность в любой из данных тебе жизней заключается в том, чтобы ты был верен самому себе...» - это цитата (и все далее по тексту) из книги Ричарда Баха «Иллюзии, или приключения Мессии, который Мессией быть не хотел», — любимого литературного произведения моего собеседника. Я противник высокопарных слов и пафосных оборотов, но, кажется, это в полной мере о Лысенко.
Мало кто знает и понимает, что быть актером провинциального театра — совсем не богемное дело. Банально потому, что денег за это не платят. Ну, или почти не платят. Потому что техническое оснащение рабочего пространства — никакое. Потому что... Можно долго перечислять. Остаться в таких условиях в профессии — значит, быть в хорошем смысле, немного сумасшедшим, фанатом своего дела — остаться верным самому себе.

«Каждая мечта тебе дается вместе с силами, необходимыми для ее осуществления. Однако тебе, возможно, придется ради этого потрудиться».

...Уже в 10 лет, ударная сила школы на всех утренниках и конкурсах чтецов, белобрысый севастополец с широко распахнутыми глазами Сережа Лысенко решил, что станет актером. Почему? «Актер может попробовать себя в разных профессиях», — напишет он тогда в сочинении. Потом были школьная команда КВН, ТЮЗ, провал в Щукинском училище, армия, два незаконченных среднетехических («Ну, не мое это!») и знаковая встреча с режиссером Севастопольского молодежного театра на Большой Морской Виктором Абрамовичем Оршанским.
— 23 декабря 1987 года я пришел из армии, а 25-го уже был у Оршанского, — вспоминает Сергей. — В конце января он дал мне первую роль в спектакле «Знать бы прикуп...» Борис-Брелок — венценосная моя роль! Я ее потом 20 лет играл...
Со временем репертуар рос. Нужно было зарабатывать на жизнь, и театр, как в омут, кинулся в гастрольную деятельность:
— Два года без выходных и отпусков мотались по всему Южному берегу. Мы были в таких закоулках...Дома культуры, пионерские лагеря. Практически «чес»... Но на этом что-то выстругалось такое... По три спектакля в день, публика все время разная. Я впервые почувствовал, что это не хобби, а работа. И это серьезно!
Следующим этапом стало обучение в Ярославском театральном училище. Он пришел туда, как Ломоносов в Москву, — волосы до плеч, кожушок и рюкзачок: «Учиться хочу». «Молодой человек, у нас платное обучение. Вы понимаете? Чем платить-то будете?» — спросили его. «Рыбными консервами», — хотел сказать он, но подумал и ответил: «Заработаем. У нас — театр». «Хорошо, мы приедем, посмотрим», — неожиданно пошли навстречу ярославцы. И, действительно, приехали, отсмотрели весь репертуар и решили попробовать!
Попробовали, и получилось так, что севастопольский курс со временем стал визиткой всего училища. А учились по весьма жесткому графику: с девяти утра до трех дня — танцы, вокал, речь. После трех — репетиции, спектакли.
— Каждое лето к нам на установочные сессии приезжали преподаватели. «Строгали» они нас по-серьезному! И я им жутко благодарен за это. Я на каком-то этапе был профнепригоден по трем дисциплинам: речи, вокалу и танцам. По основным актерским дисциплинам! Если бы мы не были одной труппой, многих бы потеряли. И меня бы отсеяли, сто процентов. Помню, моя любимая Светлана Васильевна Бабарыкина подозвала к себе и говорит: «Молодой человек, вы знаете свои недостатки?» Я говорю: «Знаю». И перечислил. «Что с ним делать? Он все понимает! Ну работай». И я работал! А через три года и запел, и затанцевал...
Сессии мы уже со второго курса сдавали спектаклями. Это при том, что на обычном курсе спектаклями сдают только выпускные экзамены.

«В твоей жизни все люди появляются и все события происходят только потому, что ты их туда притянул. И то, что ты сделаешь с ними дальше, ты выбираешь сам».

А заканчивали учиться они уже здесь, в Старом Осколе. Как ни странно, но существованием театра наш город обязан юношескому максимализму новой самостийной Украины. В начале 90-х весь Крым, как известно, перестал быть частью большой державы. На севастопольский театр стали наседать: «А что это вы на русском языке играете?» — «Да не учили мы украинский! Не преподавали его в Севастополе!», — «неубедительно» отвечали те. Ситуация сложилась тупиковая: для России они были украинским театром, что усложняло вопросы с гастрольной деятельностью, а для Украины — наоборот, русскоязычными отщепенцами.
— Мы как-то узнали, что Старооскольская администрация хочет создать городской театр — продолжает вспоминать Сергей. — Приехали сначала с гастролями. Попробовать. Не было уверенности, что переедем насовсем. В первый раз нас было 25 человек. А когда вопрос о переезде стал ребром... Не все решились. Кто-то не поехал по семейным обстоятельствам. Многие потом вообще сменили деятельность.
Долго катались туда-сюда. На зиму — в Оскол, летом — в Севастополь.
Начинали с кулис на веревочках. Стали набирать свои курсы молодых актеров, направлять их в родное Ярославское училище. Качественно изменился репертуар, усиленный приехавшим в город еще одним талантливейшим режиссером — Семеном Михайловичем Лосевым. Возобновилась гастрольная деятельность: Воронеж, Питер, Москва... Пошли премии, признание.
— Это стало глотком свежего воздуха. Настоящая театральная жизнь! Обмен опытом. Иногда стоит даже плохой спектакль посмотреть, чтобы понять, как не надо делать. А что говорить про хорошие! Вот, к примеру, орловский театр: там ребята — просто супер! Смотришь и понимаешь: вот бы к кому прикоснуться, с кем поработать, поучиться...

«Когда ты учишься — ты лишь открываешь для себя то, что ты давно уже знаешь. Когда ты совершаешь поступки — ты показываешь, что ты действительно знаешь это. Когда ты учишь — ты лишь напоминаешь другим, что они знают все это так же хорошо, как и ты».

В январе 1998 года Лысенко ставит моноспектакль «Простые житейские истории» по рассказам Михаила Веллера.
— Как ты отважился попробовать себя в режиссуре?
— Кто сказал, что я занимаюсь режиссурой? Я просто, как бы это сказать... Следящий, смотрящий. Могу посмотреть, посоветовать. Но ни о какой режиссерской точке и речи нет!
— А «Простые житейские истории»?
— Это отдельный случай. Исключение, подтверждающее правило. Это вообще был творческий эксперимент. Не более. Я и подумать не мог, что буду играть его потом 10 лет. Он совершенно не вписывался в репертуарную политику. Но зрителям понравилось, и спектакль живет...
— Ты, насколько я знаю, являешься еще и педагогом по актерскому мастерству...
— Я не верю в воспитание, педагогику как целенаправленный процесс. Специфика нашей профессии такова, что научить нельзя. Можно научиться. Я стараюсь что-то объяснить, показать на своем примере. Те, кто хочет, возьмут и что-то впитают. Я им говорю: «Вы от меня отличаетесь только тем, что у вас каждый день прибавляет жизнь, а у меня отнимает. Мне некогда заниматься ерундой! Некогда!»
А вообще, не в городе Театральске мы живем. И то, что люди приходят поступать в театральный институт — значит не все потеряно. Причем, им же объяснили, что зарплата низкая... Я на первых встречах всегда предупреждаю: «Милые, родные... Субботы, воскресенья, пикники с шашлыками, дни рождения, свадьбы — ни в одном культурном мероприятии друзей и родственников мы не участвуем. Мы про-ле-та-ем! Мы работаем в эти дни! Согласны?» Говорят: «Согласны». Конечно, это не та публика, которая у Станиславского обещала «пыль со сцены в ладошку сметать». Как правило, проходит полгода, и они себя чувствуют сложившимися артистами. Начинают привередничать: «А что это за роль? Что это я тут буду делать?» Ты попробуй. Ты же в школе не начинал сразу сочинения писать. Ты же рисовал палочки...
Но то, что они пришли, уже хорошо. А что получится... Осознание профессии приходит позже.

«Твоя совесть — это мерило искренности твоего желания быть самим собой...»

— Как ты относишься к полупустым залам? Бывает ведь такое...
— Я не вижу полупустых залов. Я вижу полуполные. Это как санитарный самолет. Какая ему разница: 30 человек везти или троих? Люди пришли, а я вышел, посмотрел: «А, мало народу. Отменяем». Бред! Они больше никогда не придут! Будет в зале один человек — я буду играть для одного.
— Что есть Гамлет для Лысенко?
— Любая роль чему-то учит, чем-то обогащает. Можно получить роль по блату, но нельзя по блату ее хорошо сыграть.
— Но ты же оцениваешь: вот это я смогу отлично, это — хуже, это — мое, это — нет...
— Не попробуешь — не узнаешь. Я никогда не говорю своим коллегам, что они играли ниже своих способностей, потому что никто не выходит на площадку халтурить. «Не стреляйте в тапера, он играет, как умеет». Все играют на пределе своих сил. Не получилось? Ну, вот значит, столько было сил. Я никогда не знаю, как сыграю. Я могу примериться, как сыграть, но как это будет выглядеть...
— Что тебе важнее: как это будет выглядеть или сам факт, что ты попробовал?
— В своей жизни я уже столько перепробовал. И это мимо не проходит. Но мне, конечно, нужен результат.
— Как ты понимаешь, что спектакль, роль удались?
— Во-первых, это видно по глазам зрителей. А во-вторых, это, когда после спектакля продолжаешь думать о роли. Не просто ушел со сцены и думаешь: «Фу, слава Богу, все закончилось...»
— А у тебя так бывает?
— Было как-то. Я не хочу сейчас подробно разбирать эту постановку, тем более, что она уже не идет. Но там, как мне казалось, изначально была неправда.
Если спектакль удачный, он тебя не отпускает, и ты продолжаешь думать над ролью, хочешь ее как бы усовершенствовать. Вот это удача, я считаю.
— Ты волнуешься перед выходом на сцену?
— Волноваться надо на репетиции. А перед выходом... Надо уже идти и работать. Есть другое ощущение. Не страх. Может быть, опасение. А имеешь ли ты право это делать? А будет ли это интересно зрителю? А не испортишь ли ты эту вещь? Мне как-то сказал Георгий Штиль, актер БДТ, ну а ему, возможно, Товстоногов: «Артист — как доктор. Хороший актер лечит, плохой — калечит». Я запомнил это на всю жизнь. И у меня вот это постоянно: не стать плохим артистом. Можно ведь отшибить людям на всю жизнь желание ходить в театр. И это самое меньшее. Ты выходишь на сцену. В зале 300 человек сидят. Ты что-то не то сделаешь, не то скажешь, и 300 человек «заболеют».

«Если ты немного потренируешься, живя как придуманный персонаж, ты поймешь, что придуманные герои иногда более реальны, чем люди, имеющие тело и бьющееся сердце».

- Как сыграть то, что никогда не чувствовал?
— Нужно понять причины, которые подвели человека к этой ситуации. Прочувствовать. У нас говорят, чем подробнее артист, тем он способнее. Можно просто дверь открыть, а можно, открывая, думать, кто за ней. Зачем ты туда идешь. Можно ключи выбирать. Можно ключи выбирать и думать, кто стоит за дверью. Чем подробнее ты пропускаешь действие через себя, тем интереснее это получается. Иначе это просто радиотеатр.
— Есть такие роли, из которых сложно выйти?
— Нет, ты что?! Это клиникой попахивает.
— Я вот иногда смотрю, актеры вышли на поклон, а по выражению лиц — они еще в образах...
— Ну, поклоны — это еще часть спектакля. (Улыбается.)
— А какая самая сложная роль для тебя?
— Если бы все сразу получалось, мы бы в Большом театре работали. Каждая роль что-то дает и что-то забирает.
А любимая?
— Как выделить? Они все для меня, как дети.
— Как ты относишься к проблеме амплуа?
— Амплуа — это смерть. Чем хороша режиссура и Оршанского, и Лосева, они все время ломали стереотипы. Все время что-то меняли. И давали роли на преодоление. Только привык к роли весельчака, эдакого парня «гопцаца». Так они тут же тебе — на какую-нибудь драматическую роль! Такую, что аж кости трещат!
Самое главное в актерской профессии это учеба, которая никогда не заканчивается. «Я все знаю» — не про меня. До многих ролей нужно дорасти. Иначе роль можно испортить.
— Как театральная жизнь пересекается с нетеатральной? Сколько театра в частной жизни Сергея Лысенко?
— Расскажу историю. Ехали мы как-то в очередной раз из Севастополя в Старый Оскол. Ну, а что значит для актера дальняя поездка в автобусе? Правильно — шанс выспаться. То есть сели и выключились всем составом. А с нами ехала какая-то тетка. И вот она ехала, молчала-молчала, не выдержала и со вздохом так говорит: «Ой, вот думала — поеду с актерами, всю дорогу будем песни петь». Оршанский открывает один глаз и изрекает: «И не говорите. Давеча ехал с хирургами — паршивого аппендицита не вырезали».
В нетеатральной жизни я замкнутый молчаливый человек. Так что сцена — это сцена, а частная жизнь — это частная жизнь. Другое дело, что театр занимает практически все свободное время.

«Узы, связывающие твою истинную семью, не являются кровными, они основаны на уважении и радости, открываемых нам в жизни друг друга. Редко члены одной семьи вырастают под одной и той же крышей».

— Каковы взаимоотношения в вашей труппе?
— Раньше было модно говорить: театр — дом, театр — семья. Нет, у нас это не семья и не дом. Тут другое — тут на молекулярном уровне отношения. Наша труппа, наверное, часть меня. А я часть ее. Как один организм. Вот сейчас ушли люди. И без них плохо. Организм болеет.
— Регенерация возможна?
— Да. И самое страшное, что профессия без тебя может обойтись. Будет ли лучше или хуже — это другой вопрос. Но как-то рана все равно затянется. Будет просто по-другому.
Ушел и Оршанский. Конечно, это большая потеря для нас всех. Но пока, слава Богу, есть Лосев — театр жив.
— Каков он, кстати, как режиссер? Можешь охарактеризовать Лосева одним словом?
— Он... отчаянный!
— ???
— У него актеры играют больше, чем могут. Вот ему табуретку поставь. Он этой табуретке что-то скажет, и она будет уходить на аплодисменты. Он может дать человеку то, о чем он сам и не подозревает. Сопротивление зачастую бывает колоссальное. Но он терпеливо, как с ребенком, свою линию гнет. И всегда в итоге оказывается прав! Я это понял уже давно, поэтому у меня особого сопротивления его идеи не вызывают. Я всегда говорю: давайте попробуем, отказаться никогда не поздно.

«Очень легко проверить, окончена ли твоя миссия на Земле: если ты жив — она продолжается».

— Каким тебе видится Старооскольский театр в перспективе?
— О-о-ой... Больная тема. Хотелось бы, чтобы было очень престижно ходить в театр. Для этого опять же... начинать надо с ремонта. Как ни крути, но театр — это все же культурный центр. Додин (Малый Драматический театр) замечательно сказал: «Не может артист находиться в свинских условиях, есть свинскую еду, а потом выходить на сцену и говорить языком Чехова. НЕ может!» То же самое и зритель: не может он прийти в сарай и быть потрясен спектаклем. Прошли времена студий-подвалов. Люди сейчас приходят в театр, чтобы получить комплекс ощущений. Это должно быть престижно, ярко, увлекательно, тепло, уютно. Если это театр-дом, то не нужно его превращать в театр-хлев. Мне бы хотелось, чтобы и театр, и актеры выглядели достойно. Чтобы в театр было трудно устроиться работать...
Можно сколько угодно спорить, есть ли театральные традиции в Старом Осколе. Но о чем говорить, если у нас из 14 наших(!) студентов никто до поступления ни разу не был в театре, кроме девочки, которая ходила в студию.
Говорят, полгорода не знает о существовании театра, а 80% никогда в нем не были. А чему удивляться? Ну не поведет молодой человек свою девушку за полчаса до спектакля в это серое фойе. Что там делать? На фотографии смотреть? Сколько ты на них будешь смотреть?
— Ты не находишь, что бОльшая проблема, в принципе, в уровне духовного развития современной молодежи?
— Давайте развивать духовность! Но что конкретно делать? У меня сейчас есть сборник пьес для молодежи. Полторы тысячи пьес! Там такие тексты! Мне эти слова просто в рот не полезут, не то, что со сцены их говорить. Там жуть! И это проблема всех ТЮЗов страны.
А проблема Старого Оскола в том, что нет кукольного театра. Чтобы люди были привиты к театру с «горшкового» возраста.
— Кстати, а сколько тебе лет?
— 40...
— Нет. Эту цифру я знаю. Насколько ты себя ощущаешь?
— Ну, лет на 25, наверное.
— В общем, мальчишка еще. Вся жизнь, можно сказать, впереди.:) Но что считаешь своим главным достижением за прожитый отрезок?
— У меня дочка растет... Ей сейчас 9 лет. Вот она — главное мое достижение. В этом году, кстати, дебютировала на нашей сцене в спектакле «Последний срок».
— Твой бенефис называется «Спасибо всем». Почему именно так?
— Потому что, действительно, хочу всем выразить свою благодарность. Всем, кто меня любит. И кто не очень. Всем, кто меня формировал и формирует как личность. Всем, всем, всем. А зачем еще бенефисы?

Андрей Дубровин, «Бизнес-центр»

В голодную перестройку они «ели» бананы

25 ноября в старооскольском театре для детей и молодежи состоится бенефис Сергея Лысенко. В ноябре 2007 года актер празднует свое 40-летие. Почти половину своей жизни Сергей провел на сцене.

ОТ СТУДИИ К ТЕАТРУ

Родился и вырос Сергей в Севастополе. Его семья к числу околотеатральных не относилась — папа был рефрижераторным механиком, мама — медсестрой в детском саду, старшая сестра — преподавателем французского языка. Однако в школе еще с третьего класса Сережа знал, что будет именно актером. Маленького и светленького мальчика все время «бросали на амбразуры» разного рода агитбригад, конкурсов и концертов, так что к окончанию школы он уже не боялся сцены. Но первая попытка стать профессионалом театрального искусства окончилась провалом.

— В те годы на одно место в театральном институте был сумасшедший конкурс — по 400 человек на место! Куда уж там было соваться маленькому мальчику с южным говором...Мы пришли в девять часов утра, а в кабинет к педагогам вошли только в половине двенадцатого ночи. Естественно, конкурс я не прошел, — вспоминает Сергей Лысенко.

Школу он закончил в июле, а уже в ноябре его забрали в армию. Два перестроечных года (1985—1987) Сергей отслужил во Владимирской области, в городе Коврове. Вернулся он уже словно в другую страну. На работу его, не имеющего образования, не брали. Уже скорее от отчаяния Сергей через три месяца бесплодных попыток устроился на курсы телемастеров. Но в радиотехнике он ничего не понимал, кроме того, его мастер был очень похож характером на армейского командира. Еще два года терпеть такого человека Сергей не мог. Но тут как раз его знакомый по театральному кружку Валерий Пашковский (ныне — тоже актер СТДМ) предложил ему вступить в недавно организованную энтузиастами театр-студию. В нее приходили люди самых разных возрастов — от десятилетних до 75-летних (например Евгений Батурин, который и сейчас выступает на сцене СТДМ). Приходили после работы, учебы, допоздна работая над ролями. Времена были трудные, студия работала «на хозрасчете» и каждую копейку ребята зарабатывали себе сами — и на зарплату, и на декорации и костюмы.

— Работать приходилось в бешеном темпе. Постоянные гастроли по пять спектаклей в день, выступления на утренниках и прочих «шабашках». Летом мы каждое утро садились в автобус и ехали в сторону Евпатории по бережку, заезжая в лагеря и играя спектакли. В полпервого ночи возвращались домой, а на следующий день — все сначала. Без отпусков, без выходных. Сейчас это кажется невероятным даже нам самим, а тогда как-то успевали, — вспоминает Сергей Лысенко.

Все время приходилось доказывать, что они все таки театр. Доказывать не себе, сами то они в себя верили, и не зрителям, а чиновникам. До сих пор Сергей помнит одного «мэрского» работника, который сидел и на салфетке рисовал какие-то цифры доказывая что их театр существовать не может, что они «дилетанты» и долго не протянут. Сейчас театр уже давно стал профессиональным, получает государственную дотацию, а вот тот «дядечка» уже в мэрии Севастополя не работает.

«СО ВСЕМИ ДУРАКАМИ ШАШКОЙ НЕ ПОВОЮЕШЬ»

В 1996 году на Украине начались националистические беспорядки. Москве было не до Севастополя, а в театре ситуация все осложнялась.

— Мы были русскоязычным театром, а тут нам стали поступать какие-то непонятные «распоряжения сверху» о том, что надо ставить «украинских письменников, желательно современных», а не классиков. Мол «Мазепа — герой, ставьте про Мазепу!». Бред. А кроме того, были и проблемы хозяйственного свойства. У нас в гримерках зимой было семь градусов тепла, а мы, голые по пояс, играли спектакль «Маугли». Все время отключали воду, газ, свет. Порой даже во время спектаклей. Зарплату выдавали через раз, ходили постоянные разговоры о закрытии нашего театра. Ситуация стала критической, — говорит Сергей.

В это время и поступило предложение переехать в Старый Оскол. Предложение приняли.

Город встретил их дружелюбно, но не все жители были готовы к таким новшествам.

— Мы изучали город, а город изучал нас. Изучал, присматривался, не всегда понимал. Помню как в самом начале, когда мы репетировали еще спектакль «Маугли» нас остановила во время прогулки у рынка «Восточный» компания крепких, не сильно трезвых ребят в спортивных костюмах. И задали вопрос: «Шо это вы тут ходите с длинными волосами?? Шо у всех рюкзачки? Секта какая-то шо ли?»... А на первых спектаклях, когда мы только приехали в Оскол, то «запульнуть» в актера бумажкой или шпилькой было у некоторых молодых балбесов в норме. Но с того времени многое изменилось. Город «помолодел», уровень культуры значительно вырос. И сейчас старооскольской публикой довольны все приезжающие в наш город актеры и театры. Наши зрители аплодируют стоя, они умеют восхищаться и чувствовать. А вот во время гастролей в других городах порой приходится «приучать» зрителей к театру. Выгребать семечки и попкорн, не пускать в зал с шипучками. Объяснять что театр — это не кинозал. Хотя со всеми дураками шашкой не повоюешь. Конечно, можно остановить спектакль, если шумят сильно и сказать что-то типа: «Знаешь, родной, а ну-ка встал и вышел отсюда!» но это абсурд. Как правило, если спектакль интересный — шумящие и так умолкают. Сами, или под укоризненными взглядами других, более цивилизованных, зрителей. На гастролях сложнее...Помню как ездили в Евпаторию со спектаклем, а там отдыхали дети из пострадавшей от землетрясения Армении. И вот когда мы приехали туда уже во второй раз был как раз такой случай. Прямо во время спектакля один из ребят спокойно вышел на сцену и пошел мимо главной героини. Она, удивленная спрашивает его «Куда ты?!?!». А он «Ай, девушка, слушай, надо пройти!» и дальше..., — вспоминает Сергей Лысенко.

Это только кажется что зрителей в темноте зала не видно. На самом деле видно и когда зритель изучает актера — актер, в свою очередь, смотрит на зрителя. Вместе с актером растут и зрители. Сперва они приходят на детские спектакли, потом на взрослые, потом с кем-то противоположного пола...Потом на время пропадают и появляются уже со своими детьми.

КАК ДЕЛАЛИ БАНАНЫ ИЗ ХЛЕБА

За девятнадцать с половиной лет театральной жизни Сергею есть что вспомнить за дружеским столом с коллегами-актерами. Главное чтобы забавные случаи во время спектаклей оставались забавными не только для актеров, но и для зрителей.

— Помню случай во время спектакля «Французские страсти на подмосковной даче». Там по сценарию надо было открыть на сцене бутылку «шампанского». И дальше она фигурирует практически весь спектакль, вся сцена строится на том, что мы пьем шампанское. Во время открывания актер ухитрился сломать проволочку и крышка застряла. Он дергает — не открывается. Что делать? Он отдает ее мне, на глазах зрителей. И я машинально беру ее и думаю — вот чем ее открывать??? Как мне показалось эта сцена шла минут 15, хотя мне потом сказали — три с половиной минуты. Я сломал две чайные ложки. Но главная проблема была в том, что надо было что-то говорить. И мы начали разговор, который совершенно не входил в сценарий. Заметили это только те, кто уже не в первый раз приходил в театр и они с волнением следили за мной — удастся ли нам выпутаться из этой ситуации. От этой несчастной бутылки, можно сказать, зависел успех спектакля. И когда я наконец то открыл ее — то мне аплодировали, — рассказывает Сергей

Кстати, зрителей всегда интересовало — настоящие ли продукты у актеров на сцене? С алкоголем-то ясно — пьяный актер играть не может, значит вино и водка не настоящие. А вот еда как правило настоящая. И, если ты по роли ешь мороженое, то ты будешь его есть даже зимою. С набитым ртом сложно говорить, а тем более членораздельно, но актеры способны и не на такое.

— В 1992 году мы ставили спектакль «Люди, звери и бананы». А какие тогда были бананы?? Где их взять? И нам сделали бутафорские бананы, точь в точь как настоящие. Они даже раскрывались как и положено. Их содержимое бутафоры слепили из хлебного мякиша. И вот едва мы только достали их из пакета, как зрители буквально подвинулись вперед в изумлении — «Бананы?! Настоящие?! Откуда?!». По залу пополз изумленный шепот. А уж когда начали открывать...Вот так и возник слух что у нас где-то есть ящик бананов, которые мы каждый спектакль подъедаем. Великая сила искусства..., — смеется Сергей Лысенко.

Всех наград и дипломов Сергея уже не сосчитать. Но вот он им значения не придает — «бумажки с буквами и печатями».

— Постепенно я стал больше ценить время. Иногда задумываешься — как много времени было потрачено на ерунду, на повторение одних и тех же ошибок. И хочется заново пережить эти моменты, чтобы сделать все быстрее и правильнее, чтоб за освободившееся время научится чему-то новому. И своим студентам я сейчас объясняю, что у них в жизни день прибавляется, а у меня убавляется. Поэтому если мы сейчас потратим день на ерунду — они его еще наверстают, а я — нет. Поэтому надо сразу работать хорошо.

Алексей Деменко
«Cтарооскольский курьер»